murryc (murryc) wrote,
murryc
murryc

Долг vs досуг

Уже полторы недели надо мной светлое небо. Светлое, но не ясное. Угадывается Солнце, ночью угадываются Юпитер и Сириус, но это – не голубое, не синее и не чёрное чистое небо. Метёт лёгкий снег, мороз. Самая погода идти на лыжах, но не ходил я на лыжах в эту зиму ни разу. Так получилось. Точнее, наоборот – не получилось.

По будним дням много работы. Вспоминаются Штирлиц-Мюллер.

- Много работы, герр группенфюрер?

- Скоро у нас у всех совсем не будет работы…

Так что, казалось бы, много работы – это хорошо. Не всегда. Работа дурная. Главный Козёл местного значения решил на нашем сайте начать разъяснение, почему у нас растут цены. «Пусть каждая бабка прочитает и поймёт, что они растут не только у нас, и пусть поймёт, почему они растут!» - «Но бабка не будет читать наш сайт» - «Прочтёт её внучек и ей перескажет!» - «Он ничего ей не будет пересказывать, он прочтёт, где цены выше, и повезёт наш продукт туда!» - «Вы совершенно не знаете современную молодёжь!». Ну козёл и козёл, что с него взять… Разместил я эту информацию. Кто-то её прочитал. Не знаю, как «внучек», а диссидентские (они-то себя считают оппозиционными) журналисты прочитали. Более уничтожающих отзывов в электронных СМИ на наш сайт я что-то уж и не припомню. Главное – по делу. Разную грязюку мне там читать не в диковинку, но обычно она только смех вызывает, а в этот раз – по делу.

Содержимое сайта, вообще-то, совсем не моё дело, мне своё мнение высказывать вообще не положено. Мне надо теперь существенно перестраивать структуру сайта, которая и так сложна и запутана, много раз перестраивалась и совсем не соответствует тому заданию, которое было дано при его разработке. Надо «выпятить» информацию о ценах, а раньше мы её наоборот, прикрывали, чтобы не особенно было заметно, что цены у нас регулируются: мы же на словах за «рынок». Рынок (как и права человека) – это священная корова европных либералов, с коими мы зачем-то заигрываем. Как будто не ясно, что они будут говорить и писать то, что им выгодно, а не то, как оно на самом деле.

.

Ну, это по будним дням. А по выходным с лыжами не получается. А что получается? Включил телевизор. Посмотрел драму. Нет, не матч «Интер»-«Бавария». Драма на «Сан-Сиро» была вчера, а не в выходные, и была та драма очень красивая и захватывающая. Но на выходные тоже показывали хорошую драму, фильм 1984 года «Капитан Фракасс». Савельев с Визбором улучшили роман Готье. Из мелодрамы он стал драмой. И песня Окуджавы (музыка Дашкевича) там очень уместна. После того, как Окуджава стал каяться, что воевал против немцев и тем способствовал сохранению социалистического строя, я перестал слушать и петь его песни, но что поделаешь – искусство, талант бывает и у предателей. Предал он не меня, и не Родину, предал он себя, собственные песни.

Пару слов о Готье. Пана Теофиля я уважаю. И рассказы у него хороши, и описание поездки в Россию очень добротно сделано. И «Фракасс» его весьма интересен. Но дикий, невозможный трижды счастливый (трижды: перевоспитался герцог, изменился король, нашёлся клад) портит всё. Якобы, сначала у Готье был правдоподобный конец: барон вернулся к себе и умер за ненадобностью в этом мире никому. Но редакция настаивала на счастливом конце – и литератор не просто уступил, а перегнул палку три раза. Предатель. Нельзя предавать своих героев, своё произведение, себя. Визбор с Савельевым нашли разумную альтернативу.

.

Так вот о песне (Третий сюжет в одном посте! Нехорошо! – Ну и что, не твиттер, чай!). Песня эта напомнила мне эпизод из собственной жизни времён описанного в посте «Кисик и крысик» от 20 февраля. Напомню слова:

Жарко огонь полыхает в камине,

Тень моя, тень моя, тень на холодной стене.

Жизнь моя, жизнь моя связана с Вами отныне…

Печка в купленной нами халупе была плохая. Зачем-то главная дверца была с прорезями и полыхала, как камин. Красиво, но из-за свободного подсоса воздуха нельзя было сильно раскалить кирпичи, печка была очень прожорлива, топилась долго, и нельзя было закрыть вовремя трубу. Летом я сложил новую печку, но воспоминания о первой зиме, о тенях на холодной стене - остались,  Именно тогда, стоя у холодной сырой стены у разваливающейся печки я понял, что жизнь моя связана самыми прочными из возможных связей. Ни секс, ни любовь, ни служебная или научная карьера не имеют теперь никакого значения по сравнению с семьёй. Семья, дети – это долг. А остальное – досуг.

Tags: воспоминание, искусство, работа
Subscribe

  • Титикака регионального значения

    Оригинальные мысли приходят козлам в голову. Получил я сообщение, что у меня в журнале есть некая "Карта", о чём мне рекомендовано сообщить…

  • "Прочтите детям"

    Была в советское время такая рубрика в журнале "Работница" и ещё в каких-то журналах. Иногда попадались очень хорошие вещички. Именно там я…

  • Жёлтый июль

    Огород светит жёлтым. Зелень не пожелтела, но из зелени светят цветы кабачков и тыкв, над зеленью стоят подсолнухи, хоть и не так ярко, но желтеют…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments