August 2nd, 2010

Сердца у меня нет

Ко мне прифрендился (надолго ли?) сердцеолог. И по этому случаю я припомнил, что сердца у меня нет. То есть, что-то там стукает, конечно, но я ни пульса, ни давления ни разу в жизни не измерял. Мерили мне его аллопаты, мерили и в военкомате, и когда оформлялся за границу, но я их не спрашивал, что они мне намерили. В военкомате – так просто написали “N”, а в других местах писали какие-то цифры, но я, право, не знаю, что они означают, и знать не хочу.

Конечно, бывало, что молотило что-то внутри здорово. Лёгкой атлетикой я специально не занимался, но меня в школе всегда ставили на соревнования на 60-метровку, 100-метровку и толкание ядра, а в университете – на 100-метровку и на лыжи. Так вот после 100-метровки там в груди стучит очень здорово (после 60-метровки и лыж – меньше), но не болит, нет, не болит.

Но однажды какое-то время сердце у меня было. Я сдуру напросился на административный пост. Вообще-то, официально пост был научно-административным, но до науки ни руки, ни голова не доходили: имел я дело почти исключительно с людьми, и не все эти люди были выдающихся нравственных качеств. Вот тогда у меня появилось сердце, и появилось оно слева под мышкой.

Я не пошёл к аллопатам. Однажды до этого я уже совался к ним с люмбаго и получил в качестве лекарства наркотические болеутоляющие (смесь кодеина, кофеина, боралгина и ещё чего-то). Не стал я тогда глотать эту пакость. На этот раз я заглянул в справочники и уяснил, что сердечные боли под мышку имеют нервное происхождение. Я перестал пить чай и кофе, стал рано ложиться спать, стал бегать по утрам до работы на стадионе. Боли прошли. После этого я подал заявление о возврате на научную работу. Сердце исчезло. Скрылось, как хороший водопроводчик: вода есть, краны не текут, а кто об этом заботится – неизвестно.

В октябре 1993 там, где должно находиться сердце, у меня болела Россия. Долго болела. Теперь не болит. Болеть нечему. Тяжело было без России, но уже привык. А потом она, может быть, откуда-нибудь появится. В 1612, например, появилась из Нижнего Новгорода.


Заводь Зелёной собаки

Солнце встаёт ещё рано. Вода в озере прогрелась и не остывает за ночь, и я успеваю искупаться до того, как поеду на работу. Вечером тоже, конечно, купаюсь.

Вчера утром со мной увязалась на озеро наша собачка (средней величины лайка породы «жучка»). Воды наш Авель (от слов «Ав! Ав!») не боится, купаться очень любит, но днём с собой на озеро мы его не берём (или берём, но в воду не пускаем): люди, всё-таки в озере купаются, хотя озеро большое, а вода – проточная. Или уходим с ним далеко, к заболоченным островам, где почти нет людей. Утром на озере нет никого.

Ветер был вчера в нашу сторону, вода тёплая – и эвглены зелёной было как никогда много. Прямо зелёные щи, а не вода. Я разгрёб эвглену и когда входил в воду, и когда выходил, а пёсик наш сделать этого не догадался и вылез из воды совершенно зелёный. В таком виде и пришёл домой. Между прочим, когда я пришёл вчера на озеро вечером, после работы, эвглены не было, хотя ветер не изменился. Куда делась?

.

В детстве я всем просекам, тропинкам в лесу и участкам леса дал название: надо же было нам как-то объяснять друг другу, где нашли грибы, где много ягод и т.п. Помню такие названия, как Главная просека, Нижняя просека, Берёзовая аллея, Первая поперечная, Военная (по ней один раз прошла военная техника), Пионерская (упиралась в пионерский лагерь), Поляна звезды, Тёмный лес, Мокрый лес, Лес больших груздей…

Вот и сейчас мы дали названия участкам озера, чтобы объяснять друг другу, куда идём, где были. Есть у нас уже Кусты голубой шапочки (там в любую погоду купается мужик в голубой шапочке), Мыс синей палатки (там два дня стояла синяя папатка), и т.п.

Сейчас на озере появилось новое название: Заводь Зелёной собаки.


Третье чудесо

В пятницу в полутора метрах от домика в лесу, в коем я сейчас обитаю, из-под земли забил ключ. Сам по себе.

Возвращаюсь после работы к себе в лес – возле моего домика стоит куча соседей: у вас канализацию прорвало! Какую ещё канализацию!? У меня нет в домике канализации! И водопровода тоже нет! Ключ тем временем бьёт из-под земли, вода чистая и холодная. На вкус пробовать никто не решился.

Домик на самом краю посёлка, посёлок расположен выше. Есть вероятность, что в посёлке пробило коллектор, а вода просочилась сюда, хотя счёт идёт на сотни метров. Правда, вода чистая и холодная, вода из коллектора не должна быть такой, даже если фильтруется через большой слой земли.

Вызвали аварийку. Несмотря на нерабочее время и на сельскую местность, приехали ещё засветло. Покрутили головами: нет, мол, здесь никаких коммуникаций, взяли воду на пробу.

Назавтра попробовали перекрыть поселковый коллектор. Воды меньше не стало.

Значит – новый ключ. Ниже по склону, ближе к озеру, есть порядочное болото, питаемое ключами. Сток из болота идёт в озеро. И вот – выше этого болота образовался новый ключ со стоком в болото. Чудо? Или нормальное явление? Или так и надо?

.

Если чудо – то это уже третье моё чудо за этот год. Сначала авокадо зацвёл (желающие могут посмотреть фото у меня в альбоме «Мои экзоты» в сети «odnoklassniki.ru»). Написано, что в комнатных условиях авокадо не цветёт. Потом дал плоды фикус ретуза (фото там же). Тоже в комнатных условиях якобы не плодоносит. Теперь вот ключ забил под моим порогом. Для канонизации трёх чудес уже хватит. Но я постараюсь пожить подольше. Почудесим ещё!


"Здравствуйте, я ваша кошка"

Так протелепала нам толстая коша Шура (она же Шурунда, она же Шурволочь), когда мы только-только въехали в новую квартиру на 9- этаже. Мы-то только въехали, но дом был сдан и заселён уже три года. Квартира наша пустовала и числилась в резерве пограничных войск. И как только пограничники от неё отказались – явилась, наверное по распределению, пушистая серая тигровая коша с тощим хвостом и стала с нами жить.

Дело уже прошлое, четыре года прошло. Вспомнил я его только потому, что Шура первая встретила меня, когда я прибыл вчера на побывку из своего лесного домика в городскую квартиру. Встретила, с трудом запрыгнула на руки и стала тыкать своим мокрым носом мне прямо в нос. «Ур-р-р,- говорит,- мур-р-р». Больше и слов у неё нет, мяукать она не любит.

Какой же маленькой показалась мне городская квартира после леса! Комнатушки по 18 метров, да ещё мебелью заставлены. Повернуться негде. Все эти два месяца я ездил на работу, но на работе у меня кабинет 40 метров, зал заседаний – 60, а машинный зал – 250! А тут – ну совсем расположиться негде. До того, как мы в эту квартиру въехали, был у нас свой дом, и было в доме две комнаты: 15 метров и 5 метров. Как будто и меньше, но там был сад, был огород, и тесными эти комнатушки не казались. Ничего, скоро опять привыкну.