December 21st, 2011

Ещё одна легенда о Сталине

Образ Сталина, как и образ Ленина – продукт коллективного творчества, в котором участвовали не только идеологические службы и творческая элита (иные – на службе, иные – за деньги, иные – искренне), не только Джабаев и Исаковский. Многие простые люди тоже передавали, дополняя и расцвечивая, а то и выдумывая, легенды о Сталине. Не всегда эти легенды выдуманы, многие основываются на реальных случаях.  

Случай, о котором я хочу здесь написать, мне рассказала очень честная женщина, но вот как и кто рассказал его ей – этого я не знаю. Легенда ходила в Москве до Войны среди школьных учителей.

Сначала я расскажу о женщине, от которой легенду услышал. Звали её Елена Никандровна, а фамилию я забыл. Она была школьной, а потом университетской подругой моей мамы. В 1929 году моя мама окончила МГУ и уехала по распределению в Иркутск, а её подругу оставили в Москве учительницей, так как на последнем курсе она стала инвалидом: потеряла под трамваем руку до плеча. С мамой они связь не теряли. До 1960 года Елена Никандровна регулярно приезжала летом к нам в Белоруссию купаться в речке и собирать грибы. Преподавала она географию, а в какой школе Москвы, не знаю, не спрашивал. Знаю, что жила она на Варшавском шоссе, а школа была рядом с домом.

Вот такое длинное вступление, а сама легенда короткая.

Сын Сталина учился в обычной школе. Учился так себе, а вёл себя на уроках очень плохо. Однажды он вывел из себя учительницу, и она его выгнала из класса. А он не стал болтаться в коридоре, а ушёл из школы домой. Города он не знал, ходить по улицам не умел, чуть не попал под машину и был задержан милиционером.

- Фамилия?

- Сталин.

- Не ври! Где живёшь?

- В Кремле!

- Ах ты! – и так далее. Милиция не решилась позвонить в Кремль и не догадалась обратиться в школу: были уверены, что мальчик врёт. И дождались, что сына Сталина стали разыскивать и нашли в милиции.

Учительница, конечно, страшно перепугалась, когда об этом узнала, а директор школы – ещё больше. Назавтра учительницу привезли в Кремль, но не раньше, чем она закончила обычные уроки. По дороге ей не сказали ничего, привели к Сталину в кабинет. Сталин встретил её очень вежливо и сказал следующее:

- Я должен трижды глубоко извиниться перед вами. Во-первых, за то, что до сих пор с вами не знаком, до сих пор не был в школе, не посещал родительские собрания. Я не имею такой возможности. Не потому, что очень занят. Воспитание детей – важнейшая обязанность человека, и никакая занятость не может оправдать уклонение от него. Я потому не посещал школу, что у меня просто нет возможности показываться на улице: так много людей хочет поговорить со мной, высказать свои предложения, как нам строить страну, что я не могу сходить в школу. Не могу, например, в театр пойти. Ну, кино мне привозят, а театр как же? А я очень люблю театр.

- Во-вторых, я должен извиниться за плохое воспитание своего сына. Я не сумел ему привить уважение к школе, к учителям, к старшим, к учёбе. Это моё очень большое упущение, и я прошу вас исправить мои ошибки. Вы – опытный педагог. Не церемоньтесь с моим балбесом. Вы правильно сделали, что не делали для него исключения.

- И ещё я хочу извиниться перед вами за то, что вам доставили беспокойство. Мне сказали, что вы очень волновались, даже боялись. Я очень виноват перед вами и перед всеми остальными людьми: я не смог их убедить, что честному человеку совершенно нечего бояться, даже когда он делает ошибки. Да, я страшен для врагов, но честные люди должны видеть во мне друга и защитника.

- Я ещё раз хочу поблагодарить вас за ваш труд. А милиционеров я примерно накажу: почему они не поверили нашему советскому человеку? Он хоть и маленький – но он гражданин.

Обрадованная учительница попыталась вступиться за милиционеров.

- Простите их товарищ Сталин, они же не знали, что он ваш сын!

- Вот именно! Вы не понимаете. Это – грубое, совершенно неправильное поведение! Милиция должна уважать его как гражданина, а не как сына Сталина. Вот из-за таких милиционеров нас боятся, не видят в государстве своего защитника. Нет, их я примерно накажу!

 

Вот и всё. Было ли это, а если было, то так ли было, кто знает? Я когда слышал этот рассказ, сам был маленький, не догадался спросить, в каком это было году, в какой школе, в каком классе был сын Сталина. Про дальнейшую судьбу учительницы я тогда спросил. Елена Никандровна сказала, что она преподаёт до сих пор, а был это год примерно 1956 – 1958.

Что я думаю сейчас? Я думаю, что это могло быть. Если бы такой случай был, Сталин наверняка говорил бы примерно такими словами. Сталин тщательно следил за созданием своего образа (и образа Ленина), уделял этому большое внимание. Конечно же он знал, что молва разнесёт этот случай быстрее и надёжнее, чем газеты и книги, и не стал бы упускать возможность добавить красивый кирпич к своей скульптуре. Однако я не исключаю и то, что он мог говорить совершенно искренне.