January 16th, 2015

Шероховатости в извилинах

Возможно, многие блогеры скорчат кривую презрительную недоумевающую мину, когда прочитают здесь, что мне очень неприятно читать  плохой и неграмотный русский язык. К моим друзьям и френдам это не относится, я никогда не записываюсь во френды к тем, кто безграмотно или грязно пишет. Хотя встречаются иногда ошибки в русском языке и у моих френдов.

Но и у меня есть в мозгу в извилинах несколько неудобиц, о которые я всегда спотыкаюсь. Наверное, все они искусственного происхождения, и иногда это происхождение мне известно.

В школе наша русалка после каждого диктанта диктовала нам ещё слова, по её мнению трудные, которые надо было запомнить. И почти всегда она подряд называла слова «будущий, следующий». И в результате добилась того, что я всегда автоматически пишу «будующий», а потом возвращаюсь и исправляю. Сколько лет прошло, а вбилось так в голову, так и пишу. Есть у меня и другие постоянные ошибки, но эта – самая устойчивая.

Такой же постоянный затык есть у меня в белорусском языке. Я всё время путаю, когда надо писать «табе», а когда «цябе». (Среди моих читателей есть белорусы - они поймут).

Был у меня затык и в английском. Всё время я забывал значение слова imply. Только тогда перестал забывать, когда поставил ему в соответствие слово «имплементация». До этого его отражением было слово «импликация», и я всё время путался. Почему я не мог запомнить само imply? Английский мне не родной язык, думаю я по-русски, а иностранные слова обычно запоминаю через латынь. Латынь – это уже от моей собственной, уже неисправимой ошибки. В пятом классе я сунулся в кружок эсперанто. Разочаровался я быстро, но решил почему-то изучить латынь. Из этого тоже ничего не вышло, потому что я пользовался учебником для медицинских факультетов. Не вышло-то не вышло, а в голове латинские слова путаются.

Ещё очень интересный тип ошибок в русском языке у меня бывает из-за моего былого увлечения фонической слоговой стенографией. В этой системе глухие и звонкие согласные пишутся одинаково, но звонкие пишутся с нажимом. А гласная в слоге указывается тем, на какой высоте (на какой линейке) значок ставится. Когда появились шариковые ручки, понятие «с нажимом» стало проблематичным. Я выходил из положения тем, что значки глухих согласных переворачивал. И вот теперь, когда пишу по-русски, постоянно у меня проскальзывают слова типа «вилосовский». Срабатывает обратный перевод.
Поэтому, в частности, я никогда не пишу в блог напрямую, всегда готовлю файл и прочитываю его перед тем, как сунуть в журнал.
======
Конечно, это мелочи. Но знаете, задравшийся ноготь тоже мелочь, а мешает.

Столкновение с рыночной экономикой

Время от времени какой-нибудь посетитель моего журнала пытается мне доказать эффективность рыночной экономики, причём все они уверены, что это – аксиома. Я хочу рассказать один очень-очень конкретный случай. Я думаю, что случай этот не частный, а типичный для деньгоцентрической системы. Я постараюсь писать очень кратко. Вспомнил я этот случай в связи с тем, 10 января прорезался мой старый производственный соратник. В предыдущем посте я его назвал Холандовский.
----
Шёл разгар перестройки. 1992 год. Союз развалился. В Белоруссии верховной власти не было, был трёп. Но исполнительная власть была: заводы и министерства работали, улицы убирались, даже телефоны-автоматы работали (бесплатно!), хотя монет в обороте не было. Очень плохо было с вычислительной техникой. Шла замена старых больших вычислительных машин на персональные, но денег на мощные машины и на лицензионные пакеты программ не было. Именно тогда мне удалось создать лучшую свою программную систему.

Даже самые краткие подробности заняли у меня целую страницу. Поэтому я их вычеркнул и скажу кратко: система позволяла выполнять на IBM/PC-XT с процессором 88 то, для чего равномощные системы требовали не менее 486 процессора. При этом поиск шёл быстрее, а данные размещались компактнее.
Эта система позволила нам решать большие задачи на малой технике. В нашем министерстве она находилась в эксплуатации около 10 лет, пока мы не получили мощные машины, деньги на лицензионные пакеты и не подключились к Интернет.

В 1993 году Холандовский притащил ко мне американца, совладельца фирмы средней величины. Американец сам напросился, так как не мог поверить, что такие характеристики получаются на 88 процессорах. Показали. Американец загорелся. Он заявил, что эта программа продлит жизнь тысячам морально устаревших компьютеров, которые работоспособны, но на которых не могут работать современные системы.

Я сделал для американца демонстрационный вариант (как я его защитил от копирования – отдельный разговор, это очень интересно, но длинно). Американец уехал, а через некоторое время переслал назад мою дискету без комментариев. Просмотрев свои тайные знаки, я увидел, что дискету не загружали и не копировали. Это очень обидело Холандовского, и во время своей поездки в США он заявился к тому американцу, взял его за грудки и потребовал объяснений. Американец попался честный и вот что он сказал.

В фирме у него были неприятности. Ему указали на коммерческую ошибку, которую он едва не сделал, захотев купить для массового распространения эффективную программу. И объяснили следующее:
Получить свехприбыль за программное обеспечение нельзя. Если сильно завысить цену относительно стоимости, то конкурент наймёт программиста, который напишет такую же программу. Сверхприбыль можно получить, выпустив новую, более мощную технику, так как конкурент быстро такую же технику не сделает. А для того, чтобы её купили, надо выпускать не эффективные, а наоборот – наиболее прожорливые и медленные программы, чтобы для их эксплуатации понадобились более мощные машины и в большем количестве. А чтобы захотелось купить эти неэффективные программы, надо улучшать и украсивливать сервис этих программ, а вовсе не совершенствовать алгоритмы поика данных.

И в пример ему привели IBM-овскую систем TSS, куда специально вставлялись замедлители поиска. Пока конкурента у TSS не было, фирма срубала лишние деньги, так как мощные машины были по большей части в собственности IBM, а пользователь платил за машинное время, которого расходовалось больше, чем было необходимо. А когда появился конкурент, фирма объявила о выпуске новой скоростной версии и сняла замедлители – и пользователи опять покупали иашинное время у неё и не перешли к конкуренту.
---
Недостатки социалистической индустрии многажды описаны. Но при социализме мы внедрили бы более эффективные программы и повысили бы эффективность отрасли в целом. В «рыночной» экономике это оказалось невыгодно.