October 2nd, 2017

Мрачные мысли золотой юбилейной осенью

Воскресный вечер. Впрочем, уже ночь. Как допишу, так уж и понедельник будет. Пасмурно, темно, тихо, дачники разъехались. Единственный огонёк (не считая нашего) – красные огоньки на вышке сотовой связи в километре на северо-северо-запад. Если очень высоко подпрыгнуть, видны такие же огоньки на такой же вышке в Засулье в пяти километрах в том же направлении. И всё.

Кошки спят. В холодные ночи они не гуляют, а сбиваются в одну кучу на кровати в ногах у моей жены, которая, как и положено жене самурая, занимает северные покои – более тёплую, но более тёмную комнату с более низким потолком и с печкой. Мы с компушкой и с единственной полнопушистой кошкой Тюпой занимаем южные покои – комнату с двумя панорамными окнами. Занавески я не задёргиваю: смотри, кто хочет, если хоть кто-нибудь есть. Так нету же никого…

Днём летели журавли. Совсем или просто перелетали на другое место – не знаю. В эту осень я пока не видел пролёта гусей или уток. Из старых советских песен «Летят перелётные птицы» - одна из моих любимых. Хорошие песни писали в СССР. Несколько воинственные и совсем не толерантные, но последнее время жизнь показывает, что так и надо. А «берег турецкий» мне действительно не нужен. Ну, нисколько.

Мой журнал – мой дневник. Теоретически (по определению, то есть) я должен записывать сюда всё, что меня волнует. Я этого, конечно, не делаю. Про интимные вещи я не пишу: на то они и интимные, это понятно. Но я и про политику стараюсь не писать. Разве она меня не волнует? Но стараюсь не писать. Стандартная отговорка – не могу там ничего изменить. Но я пишу о вещах, которые я ещё меньше могу изменить или совсем не могу. Не могу я помешать заморозкам, не могу ускорить отлёт журавлей, не могу запретить опятам расти на высоких сухостоинах так, что до них и не допрыгнешь.

Так вот, пару абзациков о политике.
Меня очень сильно зацепил, огорчил, возмутил, расстроил принятый закон об образовании на Украйне. Не сам закон, нет. Сам закон таков, каким и должен выйти из этого бандеровского гадюшника, другого я не ожидал. Расстроило то, что он так легко прошёл на Украйне, что не нашлось ни единого порядочного и нетрусливого украинца, который бы возмутился публично. Один такой украинец более года назад там ещё был (Бузина, если кто не догадался), но его убили, и тоже никто не возмутился.
О чём это говорит? О том, что Украйна приняла фашистскую форму правления, приняла русофобию как всенародную идеологию. Украинцы не собираются менять свою власть, проводящию примитивный пещерный национализм в сфере культуры: одни радостно хлопают в ладоши, другие ищут, чем поживиться, третьи ждут, пока сторонние силы придут и изменят порядок, а остальным пофиг.

Реакция Европы меня не удивила и не огорчила, от неё я тоже ничего другого не ожидал. Ну, возмутились венгры, фыркнули румыны, молдаване и поляки. Ну и что? Что такое в Европе и те, и другие?! Европейская Европа поморщилась, потихоньку потирая руки, и мягко пожурила бандеровцев: вы бы, мол, посоветовались с венграми и румынами… о русских, конечно, ни слова.

Но ещё меня сильно огорчила вялая реакция России. Произнесли несколько слов для проформы – и всё. России не впервой бросать русских. В 90-х это уже было. Исключение – Крым. Но тут совершенно особый случай. Не потому, что Крым никогда не был действительно украинский. Дело в том, что буквально вот-вот Севастополь должен был быть отдан США под военно-морскую базу. Это был бы конец России. Вот она, причина. А Донбасс? Зачем? Пусть лучше останется язвой на теле Украйны. Глядишь, она и помрёт от язвы. Рационально стали думать в России, не по-русски… Рациональной политикой можно достичь значительных тактических и оперативных успехов, но стратегический успех зависит от наличия «русского духа», который не дружит с рационализмом.
----

Приближается полночь, через 2 дня – полнолуние

«…Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся я от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Кто-то тихо так застукал в двери дома моего,

Постучал – и ничего…»


Дальше я тоже помню. Лучшим считается перевод Бальмонта, похожий, но другой. Я очень люблю Бальмонта, но помню это стихотворение так. Помню с того времени, когда не читал ещё ни По, ни Бальмонта. А читал я советские книжки про шпионов. В одной такой книжке шпион, убегая от чекистов, прыгает на ходу с поезда и разбивается. Его пытаются оживить, но он не приходит в сознание и всё время в бреду читает стихи. Вот эти. С тех пор я их и помню. Если кому интересно, так чекисты догадались, что это стихотворение – ключ к шифру.

Полночь приближается. Никто стучать ко мне не будет. Высоко на юго-востоке светит полная Луна. Здорово холодно, наверное, ночью будет заморозок.
Народ тут ещё есть. Утром мимо нашего участка к пуще прошла семейная пара с тачкой. Тачку они поставили на опушке и подносили к ней вёдрами опята. Вижу такое первый раз, но особенно не впечатлился, потому что нечто похожее уже видел и сам участвовал. В конце 70-х мы с приятелем ездили на его запорожце в лес и там тоже подносили грибы вёдрами и высыпали в багажник. Грибов там было значительно меньше, чем сейчас в пуще, но мы старались…
Машину мой приятель водил хорошо, но не заметил на лесной дороге заросший травой пень и посадил на него запорожец так, что передние колёса оказались в воздухе. Но это был маленький запорожец, «горбатый», а мы были нестарые и сильные. Мы подняли его за передок и откатили на задних колёсах на ровное место. Назавтра мы схлопотали по выговору, так как пока мы ездили за грибами, директор НИИ проводил совещание, на котором мы оба должны были присутствовать.

Сегодня я опять ходил в ближайшую пущу, но от грибов старательно отворачивался. Ходил я за дровами. Из последнего вывала притащил три берёзовых бревна и распилил их на кругляши для нашей буржуйки. Оказалось, что для режима тления (у нас «термофор огонь-батарея») берёзовые толстые кругляши – лучшее топливо. Я всегда считал и уверял других, что лучшие дрова – дуб, сирень, яблоня, сосна, осина. И поленницу я сложил из сухостойной поколотой сосны. Но это для режима горения, а для режима тления она не подходит: слишком быстро сгорает. По нонешней погоде топить тлен-буржуйку приходится три раза в день, и пришлось разжиться берёзовыми кругляшами.

На грибы я, конечно, смотрел, хотя их и не трогал. Много старых, уже распадающихся грибов. В детстве, да и потом, я такого не видел: в тех местах грибы редко доживали до старости, кто-нибудь да подберёт. А здесь – стоят и стареют, как поганки.
--

Совсем мимо политики я не могу.
Рамблер злорадствует, что после взрывов складов под Винницей Украйна осталась без боеприпасов. Ха-ха-ха. Боеприпасы давно в Судане (и не только), а деньги за них у бандеровцев (и не только). Кто-то в этом сомневается?
Ещё пишут, что ответственность за бойню в Лас-Вегасе взяло на себя ИГ. Фига! Они себе просто цену набивают, приписывая себе чужие злодейства. Это – обычный эпизод из обычной соединённоштатской жизни. Учтите, что Брейвика тот мериканец не переплюнул. Напомню также, что Брейвик находится в весьма комфортных условиях, лучших, чем у большинства российцев. Разве что выпить не дают, да и то я не уверен, может, и дают. Вот только вдрызг не напьёшься и не побуянишь, но ему это, наверное, и не надо.