murryc (murryc) wrote,
murryc
murryc

Моя совсем-совсем старшая сестра

В ЖЖ мне попался пост, где женщина возносит хвалы богу (имея в виду, конечно, судьбу и родителей) за то, что она в семье один ребёнок, что не было у неё братьем и сестёр, а то, насмотрелась, мол, она на то, как делят наследство её знакомые, как собачатся из-за квартир,… ну, и так далее. Ужас, да и только. С такими убеждениями жить – хуже чайлдфрючества. В восточной литературе встретил фразу: «Дом не полон без детей, играющих под ногами, и без стариков, сидящих у огня». Конечно же, не полон, а слово «дети» во множественном числе подразумевает, что у каждого из этих детей есть братья и сёстры. У нас семья была большая и дружная, жили все вместе. В детстве я не понимал идиотских вопросов, которые время от времени задавали мне идиоты-взрослые: люблю ли я родителей и кого больше, люблю ли я брата, и т. п. Что значит «люблю»? Что значит «люблю больше»? Он же мои брат, мы живём вместе, вот и ответ. Сегодня мне захотелось написать про свою старшую сестру.

Старшая из моих старших сестёр была старше меня на 12 лет. Самые первые мои воспоминания с ней были связаны мало: занимались со мной обычно мама и вторая сестра, а эта была уже взрослая и гуляла без меня. Зимой на каток она ходила каждый день, летом пропадала на речке, а в комнате её всё время толклись подружки, заходили ребята, играл патефон. Но училась она очень хорошо, легко поступила  на факультет журналистики. Вот с того времени я её стал видеть больше, она мне стала всё время подбрасывать научно-популярную литературу: альманахи «Хочу всё знать», подшивки журналов «Вокруг света» и др. Имело ли это отношение к факультету журналистики? Сейчас я думаю, что имело. Она приносила мне эти книги, а потом просила кратко пересказать, что я понял.

Потом она вышла замуж. Так получилось, что я слышал их последнее объяснение. Специально я не подслушивал, привычки у меня такой не было. Но я тогда старался ходить бесшумно, подражал нашему коту (совершенно серьёзно, это не шутка). И вот я бесшумно возник на кухне как раз в тот момент, когда молчел в курсантской военной форме стоя на коленях перед моей сестрицей проникновенно говорил: «Аникуша! (в семье мы так Анюту не звали, тогда в моде была эстрадная песенка «Аникуша, Аникуша, очи чёрные горят как угольки…»), я не прошу тебя любить меня, можешь не любить, но будь рядом! Единственное, что я прошу – будь рядом!». После этого они бросились друг другу на шею, а я так же тихо, по-кошачьи, вышел. И напрасно. Будь я на тридцать лет старше, я бы надавал по шеям этой паре сентиментально-романтических идиотов. Ведь брак на таких условиях устанавливает ненормальные отношения: жена как бы официально получает разрешение и даже рекомендацию иметь другую любовь, а муж не должен вмешиваться. Лучше бы они лицемерили, тогда чувствовали бы хоть какие обязательства. Молодые они были… А я был маленький.
Чтобы не загромождать журнал, дальше под катом.
Анюта перевелась на заочный и уехала к мужу в Ригу. Через год она вернулась беременная и развелась (тогда во время беременности суды разводили). Появилась у меня племянница. Ухаживала за племянницей больше моя мама, а гулял с ней я и бегал на молочную кухню тоже я. Племянница эта была первой женщиной, которую я носил на руках (их потом было много). Анюта кончала журфак, потом работала на радио, а потом перешла на работу в НИИ геологического профиля. Нам она объясняла, что в журналистике ничто не делается всерьёз, что все статьи – по верхам, а если всерьёз что-то написать, то не публикуют.

Тут Анюта вышла замуж второй раз. Брак не регистрировали, муж стал жить у нас. Первого мужа я не знал, а этого узнал хорошо. Был он азербайджанский еврей. Не еврейский азербайджанец, а именно азербайджанский еврей: я распрашивал его про Азербайджан (любопытен я был зело), так оказалось, что он не знает ни его культуры, ни языка, хотя и родился в Баку. В мысленной картотеке он у меня шёл под кличкой «Дурдымхан». Работал он инженером в КБ на заводе и занимался изобретательством по теме «Универсальные сборочные приспособления». Ещё он писал сценарии, фотографировал и играл в шахматы. Сценарии его не приняли (да они мне и не понравились), фотографировал он плохо, в шахматы играл лучше меня, но без блеска. Мне он казался редкостно неинтересным человеком, кроме того, я сильно сомневался в его инженерстве. (Было мне уже 15 лет, я хорошо разбирался в электроприборах и глядя, как он пытается починить утюг или что-то другое, не помню уже что, не мог понять, как можно быть при этом инженером). Но сестра уверена была, что он непризнанный гений.

Уверенность эта у сестры моей не прошла, но жить они стали плохо. Однако, жили. Семья наша держалась нейтрально. Ни хороших, ни плохих отзывов я о Дурдымхане от моих родных не слышал, кроме одного случая, о котором ниже.
Тут к моей сестре повадилась ходить подружка, еврейка. И как-то часто она стала заходить, когда Анюты дома не было, а Дурдымхан был. И однажды я повторил свой подвиг с кошачьей поступью, причём опять случайно. Подружка явственно спросила: «А зачем она вообще тебе понадобилась?». А Дурдымхан и ответил: «У неё отец – крупный начальник, он поможет мне протолкнуть мои изобретения». Я внутренне ухмыльнулся и так же тихо удалился. Я не стал ничего говорить своей сестре. Теперь я был уверен, что Дурдымхан у нас не надолго, а расстраивать сестру не захотел.

А ухмыльнулся я вот почему. Как раз дня за два до того за ужином (кроме родителей был только я) мама спросила отца: «Ты можешь чем-нибудь помочь ему по работе?», На это мой отец, обычно очень молчаливый и осторожный в высказываниях, хмыкнул и сказал: «Так ему ж надо подыскать такое место, где б не было видно, что он – дундук. Такие места свободными не бывают». Ничего я не сказал своей сестре, только в мысленной картотеке Дурдымхана переименовал в «Дундук».

В общем, Дурдымхан у нас не задержался. Сестра моя не решилась сама его выгнать и попросила маму: «Мама, скажи ему, чтобы уходил». Мама и сказала. Он ушёл, забрав свои книжки, но одну его книжку я упёр: сборник стихотворений Есенина. Есенин тогда был моим любимым поэтом. (Предыдущим любимым поэтом был Лермонтов, а следующим – Брюсов). Книжка эта у меня до сих пор, только стоит у моей младшей дочки.

И вот тогда мы стали очень близки с моей сестрой. Брат и вторая сестра окончили тогда ВУЗ и уехали по распределению (потом они оба поступили в аспирантуру и оба вернулись, но это было через несколько лет). Анюта прониклась любовью к инженерному делу и решила окончить экономический ВУЗ. Была она по образованию – чистый гуманитарий.  Я занимался с ней математикой, считал на своей ЭВМ её курсовые, а потом (полное «ха-ха») написал к её диссертации главу «математические модели организации строительных работ» с приложением распечаток программы. Вот вам и факультет журналистики!

Замуж моя сестра больше не ходила. Дочкой своей она занималась мало, но когда появился внук – вцепилась в него и наверстывала упущенное материнство, так что я её постоянно одёргивал и напоминал, что у её внука есть мать.
-------------
Это – старые фото моей сестры. Может кому любопытны будут моды 50-х годов не фотомоделей и не актрис, а обыкновенных людей.
Анюта14.Анюта10
.
Анюта7.Анюта15
На последнем фото Анюта слева. А два алкаша справа попали в кадр случайно, их никто специально сюда не звал.
А свитер на предпоследнем фото вязала моя мама из американской шерсти, полученной по ленд-лизу.
Tags: воспоминание, люди-человеки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments