murryc (murryc) wrote,
murryc
murryc

Из очень-очень ранних воспоминаний

Помню я много чего. Из этого многого я буду писать о том, чего теперь нет. Не всё, чего сейчас нет, было хорошо. Сегодня («для баланса») я напишу про один факт, возвращения которого я не желаю, и один, на возвращение которого я не надеюсь.

1.
В школу я ещё не ходил. Жили мы в Минске не то, чтобы в самом центре, но на центральной улице (не Центральной, а центральной, а то у нас есть улица Центральная километров так в десяти от центра, так это совсем не та). А родственники моего отца жили в Красном урочище. Сейчас уже и слово такое в Минске забыли, Минск надвинулся на Красное урочище и поглотил его, а тогда это считалось далеко и ехать туда надо было от нас на трамвае километров семь-восемь. По праздникам мы родственников иногда посещали. И вот хорошо помню, что пока мы с мамой в этом трамвае ехали, раза два-три трамвай останавливался вне остановки, вожатый и кондуктор выходили и стаскивали с путей пьяного. И когда посещали родственников на какой-то следующий праздник, тоже разок остановились.

Напротив нашего большого дома (8 этажей, 133 квартиры) был пустырь с развалинами, оставшимися с войны. Пустырь был огорожен забором. Я любил смотреть на улицу в окно и помню, что довольно часто у забора валялся пьяный. Всегда ли это было на праздник – не помню, напиваться на праздник тогда считалось нормально, но вот женщин пьяных - не помню.

Вот такие были обычные явления в те годы. Это было в 1950-2 годах. Но уже через пару лет ничего подобного не было. После этого валяющихся на центральных улицах пьяных я увидел уже в перестройку. Потом опять долго не видел. А в это воскресенье – опять одного увидел. Не в центре, правда, а в Брилевичах, но на вполне цивильной улице.

2.
Дверь в квартиру мы не запирали. Замок на двери был, но им пользовались только когда все уезжали за город, а так, бывало, даже когда дома никого не было, но выходили ненадолго, то дверь не запирали. И соседи наши тоже. Не все, правда. На одной площадке с нами жили семья писателя, семья инвалида войны и семья евреев. Евреи запирались.

Запирать дверь в квартиру мы начали только в середине 60-х, из-за того, что стали ходить по двору и заходить в квартиры цыгане. Раза два к нам заходили – и мы стали запирать дверь. Но подъезд был открыт, и мусора в подъезде я что-то не припомню. Коляски детские внизу стояли, пенсионеры свои стулья во двор выносили, бельё во дворе без присмотра сушилось…

Потом, когда мы купили дом на Грушевке, мы тоже до перестройки не запирали ни дом, ни калитку во двор. И инструмент у меня всегда во дворе лежал. Не было у нас никакого воровства.

А потом перестройка пришла – европейская культура, толерантность, милосердие, демократия – так у меня даже кнопку звонка с калитки спёрли. Всё пришлось запирать и собаку пришлось завести. Разве можно сейчас оставить вещь без присмотра? Теперь и подъезды все заперты. Очень силён оказался новый бог – Собственность.

Не надеюсь, что это изменится, хотя мечтаю.
Tags: Минск, воспоминание, социум
Subscribe

  • Зреют яблоки, движутся лето и жизнь

    Было дело, лязгнула затвором Перестройка. Научно-производственное объединение наше разогнали, и моя работа по созданию экспертной системы…

  • Расцвела чуча

    Это, конечно, не чуча. Это - клевер полевой, который мы в детстве называли "Заячьи подушечки". И цветёт он уже давно. А чуча? Цветы на…

  • Хищники

    Опознаете, что это за НЛО на фоне утреннего облака и внефокусной ветки груши? Ниже этот предмет будет крупнее и понятнее. А чтобы он не сразу…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments