murryc (murryc) wrote,
murryc
murryc

Category:

Поэтические грехи прошлого

Есть у меня две темы, на которые я хочу написать, но обе надо снабдить фотографиями, а мой сборный фотик никак не освоит наводку на резкость при работе со вспышкой.

Во-первых, я вернулся к свои комнатным цветам, которыми не занимался полгода. Цветы откликнулись! Когда мы приехали, не цвёл ни один. Сейчас активно цветёт абутилон, а на гибискусе и рео зреют бутоны. Комнатные цветы ждали своего человека! Но нужны фото, цветов у нас в квартире около 30 видов, около 70 экземпляров (а до того, как купили дачу, было больше 100).

Во-вторых, изменилось поведение кошек, и сами кошки тоже изменились. Но тоже нужны фото. Кошки у нас очень красивые и ведут себя очень интересно. Трое малых не теряются, лезут, куда захотят, не боятся ничего. При этом  всегда не прочь помурлыкать. С тоской и нетерпением ожидаю, когда ещё хоть кого-нибудь из них захотят взять посетители тех 21 купипродайских сайтов, куда я поместил объявление. В то же время недоумеваю, неужели мы отдадим таких забавных красавчиков?

Есть, конечно, и другие темы, которые принято считать более важными, но там от меня ничего не зависит, а комнатные цветы и кошки – это мои цветы и мои кошки. В последних объявлениях к стандартной фразе «к лотку приучены» стал добавлять: «к жизни в человеко-кошачьем коллективе приучены».

Писать я решил о другом, о своих поэтических грехах.
В юности я пытался писать стихи, как все нормальные люди. Кажется кто-то из Черчиллей говорил, что если в молодости нет стремления к гуманизму, то у такого человека нет сердца (а если в старости нет стремления к консерватизму – то нет мозгов). По-моему, в юности всяк что-то представляющий из себя индивид обязательно пытается писать стихи, такова наша общественная культура.

Стихов в юности я написал мало, и стихи были плохие. То есть, тогда они мне даже нравились, но потом я понял, что хороших стихов у меня не было. Потому, что они были ни о чём. Не было у меня таких чувств или мыслей, которые требовали стихотворной формы.

Студенчество было суматошное, а работа в НИИ была ещё более суматошная. Работа меня захватила. Книги я читал, фильмы и спектакли смотрел, развлекался разными литературными штучками (например, выпускали мы юмористический рукописный журнал «Красный компьютер»), но писать что-либо всерьёз никаких поползновений не было: серьёзного творчества хватало на работе.

А потом я попал на административную работу. Официально – научно-административную, но по факту там было не до науки. Был мне 31 год, и я впервые узнал, где у меня сердце. В подчинении у меня было 47 человек: программисты, электронщики, механики, администраторы… Работа была совершенно не интересная, к тому же в порученной тематике я плохо разбирался, а спросить было некого. Не надо было мне браться за эту работу, на слабо поймали, сбежать гордость (или заносчивость) не позволяли.

Именно тогда я нашёл отдушину в китайской поэзии, и не только китайской. Очень сильное впечатление произвело четверостишие Ованеса Туманяна (перевод Брюсова).

Есть в жизни много горя, много зла.
Но всё-таки душа моя светла.
О свет души! Один ты озаряешь
Дорогу, что мне под ноги легла.

По образцу Туманяна я написал тогда:

Я не писал стихов 15 лет.
Казалось, что потребности в том нет.
Но свет души в работе стал не нужен,
И я в стихи вложить пытаюсь свет.

Отмечая какой-то локальный успех, между двух стопок машинного спирта, я написал:

С механиками спирт машинный пью,
Своё недоуменье не таю.
Куда не заведут дороги жизни…
Здесь молодость оставил я свою.

Молодость там я действительно оставил. Тогда же появилось у меня ужасное по содержанию стихотворение:

Как мало я жил! А уж жизни прошла половина!
Кому это надо? Кто всё это выдумал, кто?
Часы, дни, недели несутся, несутся лавиной.
Несутся, несутся, несутся… Несутся в Ничто!
Часы, дни, недели… И годы! И годы лавиной
И годы несутся, и годы несутся в Ничто!
А жизни прошло уж не менее, чем половина.
Кто всё это выдумал? Кто же ответит мне? Кто?

Не следовало, конечно, провоцировать силы зла, утверждая, что впереди ещё половина жизни. Но обошлось. 25 лет назад смерть чудом прошла мимо. А тогда,  на административной работе, в подражание Ван Вэю я написал ещё одно ужасное стихотворение:

День проходит за днём
В утомительной скучной работе
Новый день настаёт
Чтобы старости час приближать.
Так работа гнетёт
Что я начал мечтать о субботе,
И представить могу,
Как о пенсии можно мечтать.

Потом было не так плохо. В науку я вернулся, и стихотворчество стало не нужно. Хватало другого творчества. И я понял, почему самые сильные произведения – о несчастной любви, о неприятностях, о катаклизмах. Когда всё хорошо – зачем стихи? (Шутка, но не совсем). Потом, правда, совсем чудовищный катаклизм был: перестройка. Про неё у меня тоже стихи есть:

Кошка жалобно пищит:
Тоже хочет кушать.
Меньше надо было нам
Горбачёва слушать.
Tags: воспоминание, поэзия
Subscribe

  • Самые поздние

    Наконец-то расцвели многолетние астры. Не могу сказать с уверенностью, но мне кажется, что раньше они не были последними, после них были хризантемы,…

  • + "...алая заря..."

    Забыл я вчера, что вслед за "сосны да туман" должно следовать "алая заря". Но не было сегодня алой зари ни утром, ни вечером.…

  • Прабабье лето

    Кончилась (якобы) полоса ночных заморозков. Прошлой ночью ледок, однако, был, но инея утром на траве не было. потом покапало, а потом и Солнце…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments