murryc (murryc) wrote,
murryc
murryc

Categories:

День Партизана

Прочитал, что 29 июня – День партизана и подпольщика. Честно говоря, не верится. Настоящий партизан и подпольщик должен не то что не объявлять свой праздник, а должен делать вид, что его вообще нет.

За мной долг. Я обещал написать, где Лукашенко ошибся. Но есть у меня сомнения. За всё, что я писал про него и про Белоруссию раньше, я отвечаю и вполне могу свой пост закончить словом dixi.  Но что касается ошибок… я менял своё мнение. Именно в том, что касается политики Лукашенко, я несколько раз крупно ошибся: считал, что он делает глупость, а он оказывался прав. Я решил ещё подумать, а сегодня напишу, почему я никогда не называя Лукашенко Батькой.

Но сначала кое-что для тех друзей и френдов, которым политика не интересна.
Сегодня было жарко и душно. Враз зацвела голубым цветом вся грядка спаржевой невьющейся черносемянной фасоли. Надо же! Не помню, чтобы вдруг все растения зацвели одновременно. Год какой-то не такой. И горох зацвёл в этом году весь в один день, и бобы тоже. Ковидла? Чубайс его знает. Но когда я к вечеру собрался сфотографировать свою синенькую грядку, цветочки закрылись. Что ж, вот вам тогда ещё две розы.

.

Это ещё не все. Ещё будет Глория Дей, будет Мендель и уже есть белый Айсберг, который я надеюсь удовлетворительно заснять.
===

Так что насчёт Батьки? Лукашенко для меня не батька. Не потому, что недостаточно уважаю и не потому, что я его старше. Потому, что у меня Батька есть, так я звал своего отца. У человека одна Родина, одна мать, один отец, то есть, один Батька.

Почему я так звал отца? Это – история. Семья наша русская, и отец был, естественно папой. Отец работал директором завода. Завод был небольшой, отношения между рабочими – «домашние». Я бывал у отца на работе и заметил, что его все рабочие зовут Батька Семён, и те, кто старше его – тоже, как за глаза, так и в глаза.
Друг отца, бывший партизан, а в то время директор МТС (машино-тракторная станция, кто не знает), разъяснил мне, откуда такое обращение.

Во время Отечественной войны в армии отец не служил, не взяли. Не по здоровью. На 22 июня отец работал в Москве, но находился в Минске в командировке: командовал монтажниками стальных конструкций на строящемся аэродроме. В первый день войны все московские монтажники приехали в военкомат, но в армию их не призвали, а отправили восстанавливать разрушенные бомбёжкой станции железной дороги. Потом про них просто забыли. Немцы уже входили в Минск, Московское шоссе было перерезано немецким десантом у станции Чырвоны Сцяг.

Монтажники работали тремя бригадами. Бригада, работавшая под Кобрином, попала в окружение. Эти монтажники стали партизанами. Остальных мой отец взялся вывести из окружения. Машину встретившиеся военные у них забрали. Чтобы рабочие ему поверили, отец сказал, что он урождённый белорус, знает  дороги и лесные тропы и знает, как пройти. Поверили ли рабочие, неизвестно, но пошли за ним. У Червеня попалось несколько разбитых машин. Монтажники одну починили, слили из остальных бензин и просёлками выехали к Березине. Там встретившиеся бойцы Красной Армии опять отобрали машину, но помогли переправиться. На дороге опять попалась поломанная машина-«самовар», то есть, газогенераторный автомобиль. На нём доехали до Сафоново. Тогда отец и получил от рабочих имя Батька Семён. Было ему всего 29 лет.

Когда монтажники прибыли в Москву, их немедленно направили на монтаж эвакуированных заводов. Потом, когда эвакуация была проведена – на строительство стратегической дороги на Турцию (расширение и реконструкцию Военно-Осетинской дороги). Когда отца назначили директором завода, почти все монтажники, с которыми он блуждал по белорусским дорогам, перешли рабочими на завод.

Узнав, почему моего отца зовут Батькой, я уж иначе его не называл. Батька у меня один.
Tags: история, праздник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment